Вверх страницы
Вниз страницы

Everything we loved

Объявление


❖ Финансовый кризис, последовавший за ухудшением отношений с гоблинами, вынудил Министерство Магии на принятие неприятных решений: сокращение штата сотрудников и издание указа, из-за которого магглорожденные отныне не смогут занимать высоких постов в ММ. Не шибко радостные новости, правда?


гостеваяправиласюжетfaqанкета
внешностиименаперсонажинужные
блог администрации


Рейтинг форумов Forum-top.ru


❖ В Хогвартсе, как всегда, не обошлось без неприятностей: из-за опасного существа, облюбовавшего себе местечко в подземельях замка, слизеринцы вынуждены делить комнаты с представителями других факультетов, как бы сильно им того не хотелось.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Everything we loved » Альтернатива » what am I without you


what am I without you

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sa.uploads.ru/2R8Nf.png
неизвестный автор артов
Air Supply – I´m All Out Of Love
WHAT AM I WITHOUT YOU
дьявол как Eren Jaeger & енот как Levi Akkerman
• Полное AU на события "Shingeki no Kyojin", за основу взяты лишь персонажи;
Леви - командир оперативной группы, Эрен - недавно вступивший в нее новичок. Они знакомы давно - Аккерман помнит Йегеря еще долговязым девятнадцатилетним парнем, который постоянно заглядывал к ним в участок "на огонек к сестре". Впрочем, он не сильно изменился, однако это не делает тот факт, что теперь они работают вместе, легче.
Это было простое задание из множества тех, что они выполняли раньше. Найти преступников, нейтрализовать их, привезти и сдать в руки тех, кто знает, что делать с ублюдками. Обычные трудовые будни, каких немало.
Кто бы знал, что хватит всего одного маленького взрывного устройства, чтобы разнести жизнь Леви в пух и прах.

+1

2

http://funkyimg.com/i/NpX3.gif

http://funkyimg.com/i/NpX1.gif

http://funkyimg.com/i/NpX2.gif

Погибший товарищ не должен тащить тебя в ад за собой. Это лишь мертвецы, у них нет ничего ценного.



Всего лишь задание. Его работы, которую надо выполнить.
Эрен не волновался - ну, возможно, совсем чуть-чуть, все-таки не каждый день его брали на такие операции. Несмотря на то, что он тоже был членом группы и даже был знаком со всеми не первый день - доверие сначала нужно было заслужить. Все знали, каков он, этот долговязый лохматый парнишка с блестящими голубыми глазами, как человек, но никто не мог поручится, что в деле он так же хорош.
Или же все потому что он просто мальчишка.
Разница в возрасте с кем бы то ни было никогда не угнетала Йегеря, он спокойно мог общаться с интересным собеседником на равных. Так было и на новом месте работы, конечно же, они спокойно обсуждали, к примеру, девушек, если Петры не было рядом. Но избавиться от чувства опеки никак не получалось. Парень не то чтобы чувствовал - он знал, как все к нему относятся. Как к ребенку, за которым нужен глаз да глаз, который не справится без присмотра.
Особенно обидно было при капрале.
Вообще-то Леви никто не звал капралом. Это не было его личным званием, нет - просто Йегер дал мужчине эту нелепую кличку несколько лет назад, совсем не ожидая, что она прицепится и запомнится. Артачившийся поначалу командир со временем махнул рукой, понимая, что не отвяжется от назойливого подростка, и теперь по привычке отзывался на очередное призывное "капра-а-ал". Впрочем, Эрен был этому только рад. И еще больше он радовался, если бы мужчина стал видеть в нем не маленького мальчика, а... Кого? Что он хотел-то, собственно? Парень не знал, но гневный огонек, вспыхивающий от досады всякий раз, явно на что-то намекал.
Так что показать себя с лучшей стороны в этом задании было для него практически как соломинка для утопающего. И Йегер собирался во что бы то ни стало отличиться.
Правда, для начала неплохо бы просто остаться в живых, а то пока что его план как-то не работает.
Пуля пролетела мимо, задевая доски и отхватывая щепки - как раз в тот момент, когда Эрен отпрыгнул в сторону. Пол встретил его неприветливо и холодно, простреленная в самом начале нога болезненно пульсировала, а еще он не могу найти никого из команды. Неужели они все... Парень тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. Почему он вообще думает о таком? Наверняка ребята спрятались где-нибудь от шквального огня, которым их встретили преступники, только и всего. Он же жив до сих пор.
И словно в подтверждение Эрен заметил прядь рыжих волос за соседними ящиками. Секунда - и он уже отстреливается практически вслепую, не давая плохим ребятам открыть огонь, пока Петра бежит до его импровизированного укрытия. На лице ее читается облегчение, но вместе с тем девушка как будто постарела лет на пять - в глазах явно видна скорбь. И от этой скорби Йегеру становится не по себе.
- Слава богу ты еще жив! - голос Петры едва слышен на фоне стрельбы и криков, но парень разбирает каждое слово. - Я уж испугалась... Нет, ничего, забудь. Ты... Что у тебя с ногой?
- Прострелил какой-то засранец, - будничным тоном сообщает Эрен так, будто ничего особенного не произошло. Действительно, подумаешь, он просто истекает кровью из-за дыры в ноге. С кем не бывает. - Рана сквозная, кровь я кое-как остановил, жить буду. Где остальные?
- Оуро отстреливается у тех колон, - девушка кивает куда-то за ящики, но Йегер примерно представляет, куда. - Леви... Не знаю, где он. Надо найти его и уходить. Мы не были готовы к такой яростной атаке.
- А Гюнтер и Эрд? - парень не сразу замечает дрожь в своем голосе. Он уже знает ответ, стоит лишь взглянуть на мрачное лицо Ралл, чтобы понять - их больше нет. На мгновение в памяти всплывает голос Гюнтера со смешным акцентом и постоянные шутки Эрда в его сторону, прежде чем Эрен чувствует лишь всепоглощающую пустоту. Краем глаза он смотрит на Петру. Его переживания наверняка ничто по сравнению с переживаниями девушки, ведь они была знакома с мужчинами куда дольше, а Гюнтер и вовсе был ее лучшим другом. И почему-то в голову не приходит ничего, кроме одного неловкого: - Мне очень жаль.
Ралл качает головой, горько усмехаясь, а затем внезапно бросает гранату куда-то вперед. Снова взрыв, сотрясающий помещение, и снова крики. Кажется, это не закончится никогда. Нападающие явно не были готовы к наличию взрывчатки, так что эта заминка дает Петре шанс помочь подняться Йегерю. У них мало шансов за счет ранения в ноге, но Эрен безумно рад тому, что его не бросили.
Одному всегда тяжелее.
- Давай, найдем капрала.

+1

3

Денек у Леви не задался с самого утра: спросонья мужчина случайно запутался в штанинах брюк, невесть как оказавшихся на полу, и не имел ни малейшего понятия о причинах произошедшего. Он был абсолютно уверен, что с вечера одежда была аккуратно уложена на ближайшей тумбочке. Чуть позже никогда прежде не подводивший электрический чайник внезапно вспыхнул прямо на его глазах, из-за чего Аккерману пришлось тушить его с помощью ближайшего полотенца, попутно вздыхая по поводу того, что теперь придется идти в магазин и покупать новое. Наверняка аномальная снова прознает и увяжется. Нет, лучше поживу без полотенца. Однажды Леви уже совершил ошибку, когда проиграл спор и согласился сходить с самым ближайшим другом «на легкую прогулку за покупками всего на полчаса». Легкая прогулка обратилась для мужчины в семичасовой ад, после которого, он мог поклясться, он устал в сто крат больше, чем после своего первого рейда по обезвреживанию банды. С тех пор он зарекся ходить с Зои куда-либо дальше кафе около участка и окончательно убедился в том, что женщины – настоящие отродья сатаны. Снова вынырнув из собственных мыслей, Леви несколько раздраженно подумал о том, что сегодня остался без чая. Просто прекрасно. По дороге на работу его тоже преследовали одни неудачи: к концу пути ему казалось, что все чертовы бабульки города собрались на перекрестках, чтобы максимально медленно их переходить, все аварии и заторы происходили именно на тех улицах, по которым он проезжал, а все светофоры горели исключительно красным, когда он оказывался рядом. В общем, опоздал бы Аккерман, не имея привычки всегда приезжать хотя бы за пару часов до начала операции.
В корпусе он наткнулся на Оруо, который, видимо, решил превзойти своего командира и зачем-то приперся чуть ли не к утренней пересменке, что даже Леви считал глупым. Мужчина коротко кивнул подчиненному в знак приветствия и ушел в свой кабинет, где и просидел до самого начала работы, еще раз просматривая планы здания.
На место они прибыли без особых проблем. Капрал (черт бы побрал Эрена и его прозвища) еще раз окинул придирчивым взглядом свой отряд, пробурчал напоследок что-то вроде «не сдохните, салаги» и первым вошел в здание, которое, судя по докладам, и было базой преступников. Вот тут-то веселье и началось.

Аккерман уже четверть часа мысленно проклинал аналитиков самыми нелестными эпитетами. Потому что либо они не умели считать, либо им пора менять информаторов. И в обоих случаях они были тупицами. Противников было гораздо больше, чем они планировали, и с каждой минутой отбиваться становилось все труднее. Подкрепления, по крайней мере такого, что было способно ощутимо помочь, можно было не ждать – их шестерка была единственной группой в этом районе. Он еще раз выругался. Небольшой стол, выбранный им в качестве временного укрытия, был изрядно изрешечен, а попытка ответить преступнику на шквальный огонь чуть не стала для Леви последней. Еще бы несколько секунд и.. Впрочем, мысли Аккермана всегда заканчивались этим «и…». О плохом во время операции он предпочитал никогда не думать, загоняя все эмоции в самые дальние уголки сознания. В итоге противники каждый раз могли наблюдать спокойного на вид коротышку, который выверено стрелял по целям. Тц. Где этот Эрд, когда он должен был обеспечивать прикрытие? Оставшемуся без поддержки Леви приходилось чуть ли не волчком вертеться, чтобы не схопотать парочку пуль куда-нибудь в спину. Здраво рассудив, что пора менять позицию и, по возможности, искать ребят и выбираться из этого пекла, он кинул в сторону преступников одну за другой пару гранат, осколочную и дымовую, и стал двигаться в сторону лестничного пролета на первый этаж, где, как он предполагал, должны были находиться Ралл, Оуро и Эрен. Эрен… Да уж, не повезло Йегерю. Начало работы, а уже попал в такую топку. Совсем ведь зеленый еще. Нет, Леви вовсе не считал его бесполезным, хотя именно эту мысль мужчина и высказывал братцу аномальной на протяжении нескольких лет во всех возможных формах. Это было скорее из его, капрала, врожденной несносности. Ну и чтобы малец не расслаблялся. А то пригрелся тут, понимаете ли. И все равно сейчас он почему-то больше всего, до холода, пробегающего по коже, беспокоился о состоянии этого парнишки, в котором весь отряд видел большого ребенка. К сожалению, времени размышлять о причинах нетипичной для себя реакции у Леви не было, так что мужчина ограничился мыслью, что все происходит лишь из-за того, что Зои его на фарш пустит, случись с ее братом что-то серьезное. Да, все именно поэтому.
Он прикончил еще нескольких ублюдков, пока не увидел пару знакомых макушек впереди. Кажется, они тоже заметили его. Петра кричала что-то о Эрде и Гюнтере, но из-за шума Аккерман не смог разобрать ее слов. Потребность в секундной тишине отпала почти сразу, как командир увидел ее полное боли лицо и пустой взгляд. Значит, двоих можно не ждать… Где-то внутри зарождалось довольно мерзкое чувство, которое, казалось, заполнит его целиком, если мужчина сейчас же не займет мысли чем-то другим. И он отвлекся, кидая взгляд на простреленную ногу Эрена. Леви уже начал двигаться в сторону подчиненных, чтобы помочь Ралл, но дойти до них ему было не суждено. Оглушительный взрыв сотряс все его внутренности. За прошедшую долю секунды он успел подумать о том, что о наличии тротила у банды им также не доложили, а после мир погрузился во тьму.

+1

4

Они снова полетели навстречу бетонному полу, под прикрытие уже порядком простреленных ящиков. Эрен поморщился, закусывая губу до крови - будто это могло отвлечь его от куда более противного чувства в ноге. Там, внизу, боль собиралась в узел и пульсировала, неистово, яростно, отвлекая от всего кроме себя, словно эгоистичный ребенок, ревущий и топающий посреди толпы лишь ради лишней игрушки. Перед глазами же плясали огни, в висках шумела кровь, превращаясь в адскую какофонию вкупе с бесконечными выстрелами, и лишь огромным усилием воли он заставил себя подняться на ноги и вновь опереться на плечо обеспокоенной Петры. Да уж, если они выберутся отсюда, то он явно начнет верить в Бога. Потому что сейчас такая задача казалась ему воистину невыполнимой.
Они стреляли почти синхронно, только в разные стороны, до сих пор умудряясь не попасть под пули. Вообще неприятельский огонь вдруг резко уменьшился, будто члены банды постепенно отступали. Как ни странно, Йегеря это нисколько не радовало. Скорее, напротив - слишком уж подозрительно выглядело то, что преступники резко бросили четырех (а может, уже трех? нет, об этом парень думать не желал, Оуро еще жив, должен быть живым) потенциальных свидетелей после того, как почти прикончили их. И тут вовсе не при чем этот щемящий страх. почти что ужас, и тревога где-то в душе, висевшая словно тяжелый камень, нет. О чем это вы. Он не волновался - ну, может, самую малость. По крайней мере именно это Эрен продолжал мысленно твердить себе снова и снова, но патроны подходили к концу, невероятно хотелось спать, а руки, как назло, часто и "мелко" тряслись. Слишком часто.
Они уже не надеялись встретить Леви или Оуро, когда Петра вдруг вскрикнула. Раненый парень резко развернулся, воображая уже все самое плохое, но понял причину уже радостного, а не печального возгласа, и сам расплылся в идиотской улыбке. Аккерман, вечно спокойный, с каменным выражением лица, спешил к ним, пока Ралл пыталась докричаться до него, а Йегер никак не мог прогнать постыдное чувство облегчения - капрал жив! - когда вдруг в голове мелькнула тревожная мысль. Что-то было не так.
На мгновение все затихло. Не было не выстрелов, не криков террористов между собой, ничего. Лишь топот ног Леви свист ветра.
А потом произошло слишком много вещей за один момент.
Крик Петры слился в унисон с хриплым воплем кого-то из банды. Эрен, которого нехило толкнули в спину, полетел в сторону. Раздался оглушительный взрыв, и в голове словно ударили во множество барабанов. Стало нестерпимо горячо - и больно.
И темно. Слишком темно.

"О Господи... Сэр, тут еще один в сознании!"; "Парень, ты меня слышишь? Эй, только не отключайся!"; "Ужасно... Он еще так молод... Что он делал в отряде?"; "Никто не знал, что так получится. Это должен был быть простой рейд, а в итоге все погибли..."; "Мы его теряем!.."
Не смей умирать, сопляк. Не. Смей. Умирать.

Его разбудил противный писк. Странно, Эрен не помнил, чтобы заводил будильник, да и шторы он всегда задергивает на ночь, а тут солнце ослепительно светит в глаза. Однако он был не дома и даже не в гостях у Ханджи, и пищал вовсе не будильник.
Он никогда не лежал в больницах, но примерно представлял, что это из себя представляет. Здешние больничные палаты были не такими ослепительно-белыми, как показывают в типичных американских фильмах, а куча приборов вокруг и торчащая из руки иголка смотрелись вовсе не так прозаично. Интересно, что с ним случилось? Йегер не помнил абсолютно ничего, произошедшего за последние... Сколько? Сутки? Больше, меньше? Черт его знает.
Он попытался пошевелиться, но лишь поморщился от боли в голове и ломки во всем теле. Как будто он пил всю ночь, но ведь время студенческих пьянок давно прошло. В последний раз он чувствовал себя так именно после одной из студенческих вечеринок, популярных в любое время обучения. Или нет? Что происходит? Эрен прикрыл глаза и осторожно потер лоб, морщась, пытаясь вспомнить и ухватиться за какую-то мысль, которая продолжала ускользать от него, и вдруг понял: он не один.
В палате был кто-то еще.
Парень даже не слышал, как хлопнула дверь. Этот коротышка вошел тихо, словно призрак, и, кажется, уже не первую минуту внимательно изучал его. Или он уже был здесь? От этого взгляда Йегерю почему-то стало не по себе. Хотелось укрыться одеялом с головой и сжаться в клубочек. Мужчина осторожно подошел ближе, и на секунду ему показалось, что он где-то его видел, но эта мысль тут же покинула его. Они знакомы? Или видятся впервые?
- Привет, - наконец-то промолвил Эрен, слабо улыбаясь. Надеюсь, мы с ним в хороших отношениях. - Знаю, что звучит глупо, но... Где я?

+1

5

Он приходит в себя в одной из уютных палат городской больницы. Вокруг то и дело ходят врачи, все рассматривая различные снимки, о чем-то совещаясь и споря. В первую секунду Леви не понимает, почему его госпитализировали. Голова кружится, поэтому мужчине приходится сильно сфокусироваться, чтобы вспомнить и осознать недавние события. Перестрелка, взрыв, Эрд и Гюнтер совершенно точно мертвы. Момент взрыва в его памяти настолько расплывчат, что Аккерман, пытаясь все вспомнить, своим хмурым лицом мог бы напугать кого-нибудь. Через пару минут мужчина резко сел в кровати, отчего в районе ребер появилось весьма неприятное ощущение. Петра. В последний момент она оттолкнула Эрена в сторону, сама оставаясь на месте, не успевая. Слишком близко. Леви не тешит себя надеждой, что подчиненная жива. Чудес не бывает, она была практически около места подрыва. Трое. Точно трое. Он до боли стискивает зубы, сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу, а костяшки белеют. Трое, трое, трое... Он мысленно повторяет это снова и снова, словно заклинание. Пытается смириться, за эти несколько секунд выкинуть из сердца долгие годы совместной работы, что, конечно, у него не получается. Но где же?..
Наконец, один из врачей замечает проснувшегося пациента и входит в палату. На его лице стандартное приветливо-доброе выражение, которое у Аккермана всегда вызывало чувство, что он психически больной человек, с которым пришел знакомиться психиатр. Он даже чуть скривился.
- Добрый день, мистер Аккерман. Рад сообщить, что обследование не выявило серьезных повреждений, целостность органов не нарушена, есть небольшие трещины ребер и легкое сотрясение. Сейчас мне нужно проверить ваши рефлексы и задать стандартные во..
- К черту все это! Может подождать. Где мои люди? Оуро? Э..Эрен?- на втором имени он запнулся. В голову полезли самые страшные картинки и мысли о худшем,- они живы? Не молчи, тупица! Обескураженный таким началом беседы врач еще несколько секунд молча наблюдал за Леви, отчего тот медленно, но верно начинал закипать. А что такое злой капрал? Правильно, ничего хорошего. В рассерженном состоянии его никто терпеть не мог. Ну, только Зои, если быть честным, но она ведь аномальная, так что не считается.
В конце концов, тормозящий медик пришел в себя и, стараясь не меняться в лице, начал говорить. На первых же его словах в груди Леви снова кольнуло.
- Мне очень жаль, но мужчина.. Оуро, если не ошибаюсь, умер от огнестрельного ранения в голову. Видимо, один из преступников подошел к нему со спины. А второго парня сейчас оперируют, его сильно задело взрывом. Постойте, вы куда? Здесь нельзя бегать! И ваши ребра.. Но сейчас Аккерман плевать хотел на несколько поврежденных косточек в своем организме. Пустяк. Он думал только о том, что Йегер, его личная заноза в заднице, жив. Пока еще. И он просто не мог сидеть в палате с каким-то идиотом, когда теперь уже его единственный подчиненный лежит на операционном столе. Леви с самой высокой скоростью, на которую только был сейчас способен, двигался в сторону операционных, дорогу к которым он, благо, помнил еще со времен его подпорченного аппендицитом отпуска. К счастью, путь пошел без происшествий, мужчина даже пришиб минимальное количество людей на своей дороге. Ему нравились операционные в этой больнице тем, что из главного коридора в них как бы вело еще одно помещение. В основном раньше там хранили разнообразные инструменты, но со временем их переоборудовали в комнаты ожидания для родственников. Он родственником Йегера не был, но никуда выходить не собирался, даже если его начнут вытаскивать силой. Почему-то теперь, когда он увидел через стекло потрепанное лицо Эрена, ему казалось, что что-то случится, если он уйдет. Поэтому Леви оставался рядом до самого конца операции. Несколько раз чертовы приборы, названия которых оперативник не знал, начинали истошно пиликать, что заставляло мужчину подскакивать со своего места. Не смей, только не смей умирать, размазня. Иначе я убью тебя! Быть может, его мысли (которые не были мыслями, потому что он, сам не замечая, все проговаривал вслух) как-то помогали или новичок был намного более сильным, чем думали работники других отделов, но приборы затихали, а хирурги продолжали работу. Через несколько часов они закончили, санитары увезли Эрена в реанимацию. Часть неподъемного груза спала с души Аккермана, и он, чуть успокоенный, вернулся в свою палату. Пытаясь заснуть он все вспоминал невесть откуда всплывшую статистику о том, что первые часы после операции - самые опасные и непредсказуемые. Но теперь страх почти отступил. Пережил ковыряния во внутренностях - переживет и эту ночь. И Леви был прав.

- Мистер Аккерман, уже уходите?- не в меру любопытная девушка, недавно прикрепленная к его отделу, как раз вовремя выглядывает из-за угла, чтобы увидеть удаляющуюся фигуру капрала. Ему не хочется отвечать, но в противном случае, он точно знает, будет только хуже.
- Да, на сегодня закончил со всеми делами. А вам не помешает подготовить мне те бумаги к.. скажем, завтрашнему утру. Задержитесь и доделайте. Леви кинул безразличный взгляд на сотрудницу, чьи планы на вечер он явно порушил, и двинулся к выходу. С того злополучного дня прошел почти месяц. Тридцать дней одиночества, сочувственных взглядов и разговоров за спиной. Как же сильно он ненавидел это. Терпеть не мог всех этих людей, выражающих соболезнования. Большинство из них едва ли перекинулись с его подчиненными парой фраз. Бывшими подчиненными. Он который раз мысленно поправляет себя. Уже бывшими.
Он не ходил на похороны. Его звали, просили сказать речь, оповещали о том, что все пройдет как положено: почётный эскорт, караул, ордена и медали, салют холостыми. Но он не пошел. Мог бы отговориться тем, что еще не поправился, но оправдываться не стал. Просто отказал. Наверное, довольно грубо. Он просто не мог, да и не видел смысла. Похороны не для мертвых, они для живых, а его товарищи уже не могут обидиться на него. И Леви не хотел, чтобы его последним воспоминанием о них были гробы, покрытые государственным флагом. Он хотел запомнить их такими, какими они приходили на работу: смеющимися и грустящими, спокойными и злыми, решительными, отважными, активными, порой наивными.. но живыми. И остальные просто не имели права осуждать его за это желание. На работе он стал все больше времени отсиживаться в кабинете Зои. В офисе каждая мелочь, каждая деталь напоминала о них, хоть на места, совсем недавно бывшие их местами, меньше, чем через три недели прислали других сотрудников. И у всех этот понимающе-сочувственный взгляд, от которого Аккерман становился еще более невыносимым, чем обычно.
Как оказалось, в больнице все было не так уж и плохо. И теперь, вспоминая того самого тупящего доктора, Леви был бы не прочь еще на пару дней оказаться в стерильно чистой палате. Но даже несмотря на то, что все его ранения давно зажили, он все равно изо дня в день ходил в больницу, к лежащему в коме Эрену. Все медсестры уже не обращали внимания на подозрительного хмурого коротышку, который каждый день сидел в палате Йегеря, что-то рассказывал ему, читал. Ноги сами вели его туда, даже если изначально он направлялся в совершенно другое место. Хотел бы он сказать, что не знает причину такого поведения, но это было не так. Осознание того, что его отношение к этому мелкому засранцу Йегеру выходило (еще как выходило) из рамок командир-подчиненный, пришло к нему как-то утром. Тогда он в очередной раз перекочевал из своего кабинета к Ханджи, где и задержался на весь день, а после и ночь. Внезапно возникшая мысль настолько обескуражила его, что вечно собранный Аккерман еще минут тридцать пялился в стену. А после пошел в больницу. Опять. Тогда он решил, что признается Эрену, если.. когда он очнется. Наверное, в тот же день. И, если чувства парня к нему не изменились, он скажет ему то же, что и в первый раз.
Снова прокручивая в голове тот день за несколько недель до взрыва, когда Йегер признался ему в своих чувствах, мужчина уже привычно кивнул охраннику и поднялся на второй этаж. В палате ничего не изменилось: все то же пиканье приборов и все тот же Йегер без сознания. Леви подошел ближе, как всегда поздоровался, чуть сжимая руку изрядно похудевшего мальчишки, начал рассказывать о том, как прошел его день. Он не мог объяснить, на кой черт Эрену знать его распорядок. Просто врачи сказали, что часто пациенты в коме слышат других людей, а так как больше Аккерман ничего интересного поведать не мог, то остановился на работе. Так прошел примерно час, после чего мужчина замолчал, погружаясь в собственные мысли. Медики не могли определить причину того, почему Эрен все еще в коме. По их прогнозам, он должен был очнуться уже довольно давно, но каждый день Леви встречало бессознательное тело. И каждый день все повторялось снова и снова. Он с привычным убийственным взглядом смотрел на мальчишку. Есть ли вероятность, что он уже никогда..? Впрочем, что там «никогда» он так и не додумал. Пока еще легкое и неуверенное шевеление Йегеря заставило сердце Аккермана сделать кульбит. Или несколько. Он не знает точно. Все его внимание было сфокусировано на хрупком теле. А после Эрен заметил его. За этот месяц у Леви скопилось очень много вопросов, невысказанных мыслей, но теперь, когда дело дошло до пробуждения мальчишки, все связное исчезло из его головы. И он мог только молча смотреть.
- Привет, - парнишка слабо улыбнулся, - Знаю, что звучит глупо, но... Где я? Еще пару секунд он ничего не говорил, а после начал чуть хрипловатым голосом.
- Привет, Эрен. – Леви даже попытался выдавить из себя улыбку, что его лицевые мускулы, наверняка, не оценили,- ты в больнице, уже почти месяц. Кома после взрыва.- Он говорил какими-то обрывками, но чего-то более разумного у него сейчас не получалось.- Я.. я так рад, что ты очнулся, правда. Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но без тебя скучно. А потом его словно прорвало. Он говорил обо всем, совершенно забыв позвать врача: о том, что ему жаль, что все так вышло, о том, что это он виноват, потому что это он разрешил ему поехать на то задание, снова о работе, о Зои, о том, что они могут сходить в кино, на тот самый фильм, разговорами о котором Эрен прожужжал ему все уши… Подозрение, что что-то не так, закралось в голову Леви тогда, когда он заметил в глазах Йегера полнейшее замешательство и непонимание.
- Эрен? Что с тобой? Ты в порядке? 

Отредактировано Vincent Abercrombie (2014-11-23 01:35:07)

+2

6

Мысли лихорадочно метались от одного к другому, и Эрен тщетно пытался уследить за повествованием этого странного, донельзя хмурого парня. Взрыв? Какой взрыв? Кажется, он работает в полицейском участке... Да, точно. Он там работает. И этот коротышка, судя по всему, его напарник? Но если участок неярким силуэтом вспыхивал в памяти, то мистера парень явно не видел раньше. А он все продолжал и продолжал. Незнакомца словно прорвало, слова лились из него сплошным потоком. Задание, сожаление, работа, Зои - его сестра-то тут причем? Ее Йегер точно помнил, такую сложно забыть - какой-то фильм. снова работа. Видимо, его собеседник действительно был для него не последним человеком, раз он так сильно переживал за Эрена, а тот... Эрен просто не знал, как остановить все это. Как сказать, что ничего этого он не помнит, абсолютно ничего, как сказать и не расстроить парня, которому, судя по темным теням, пролегшим под глазами, и без того многое пришлось пережить. Каждый ли день ты слышишь о том, что твой друг тебя не помнит? Йегер даже представить не мог, что почувствует мужчина после его слов, и, если честно, не очень-то хотелось.
Однако ему не удалось лишь послушно кивать и делать вид, что все хорошо. Эрен всегда слишком плохо врал, тем боле тем, кто его хорошо знал. Не зря говорят, что глаза - это зеркало души. По глазам можно прочитать многое - и, видимо, именно так, по его чертовски голубым глазам, "парень-которого-я-не-помню" понял - что-то не так. Этого стоило ожидать - Йегер просто не смог бы скрыть все то замешательство и непонимание, что творилось у него на душе. Все это было слишком неожиданно, всего этого было слишком много, от всего этого у него слишком сильно болела голова. Слишком много слишком. И вопрос, последовавший от мужчины, был весьма ожидаем, но Эрен все равно вздрогнул. А затем - неловко улыбнулся, покалеченной рукой потирая лоб, через который пролегла неглубокая морщинка.
- Просто я, - начал он неловким тоном, пряча глаза, будто пристыженный котенок, которого застали на месте преступления, - Я даже не знаю, как бы это сказать помягче... Я... я тебя не помню. Прости, но я совсем тебя не помню. Мне жаль.
На секунду между ними повисла тишина. Эрену было слишком неловко под этим внимательным, изучающим взглядом темных глаз. Он не мог позволить себе встретиться с ним, не мог заставить себя посмотреть на человека, который когда-то был его другом. Просто не мог, и все тут. Хоть убейте. Наверное, это мерзкое чувство в груди, когда тебя словно разрывает на части, можно назвать совестью, и почему-то это чувство было слишком привычным. Наверное, именно из-за него Йегер все-таки поднял глаза, перестав разглядывать жутко красивый пол. Он поднял глаза, нерешительно, но смело, чтобы посмотреть на мужчину и понять, что говорить дальше. И, честно говоря, он ожидал чего угодно: ярости, замешательства, отчаяния, - но только не холодного равнодушия. Только не после того мнения, что сложилось у него во время рассказа коротышки. Хотя, наверное, он слишком тщательно это скрывал. Кто знает этого... Черт. Он даже имени его не знает. Как замечательно.
- А как тебя зовут-то? - еще более неловко пробормотал Эрен, продолжая улыбаться. Всем своим видом он пытался показать, что все хорошо, все нормально, что такое бывает, что он все еще тот самый Эрен, каким был до взрыва. Что он все еще может быть милым и добрым. Парень приободрился, когда услышал на свой вопрос едва слышное "Леви, черт тебя дери", и уже собирался было продолжить свои расспросы, когда собеседник просто развернулся и... ушел. Ушел без громкого хлопка дверью, но и не тихо, спокойно; он вышел стремительно, как могут лишь люди от природы грациозные, и не сказал ни слова на прощание. Непонимание и замешательство ушли на задний план среди многочисленных чувств Эрена.
Не осталось ничего главного, кроме безграничного чувства сожаления.

В больнице его держали на удивление недолго. А жаль. Йегерю там даже нравилось: вкусная еда, теплая постель, приятные на общение люди. Врачи поставили ему в качестве диагноза генерализованную амнезию на фоне стрессовой ситуации и травмы головы, ну и, конечно же, несколько переломов, ожогов и общие повреждения, но в целом ничто не угрожало его жизни. Этому факту парень, конечно же, был безумно рад - не хотелось бы умереть вот так вот. В больнице ему так же объяснили все, что произошло. Рассказали про засаду, взрыв, про его работу в целом и про то, что ждет его в обозримом будущем. Почему-то Эрену безумно хотелось вернуться на работу, но стоило лишь подумать об этом - голова кружилась, а руки тряслись мелкой дрожью. И это его совсем не радовало.
Леви больше не приходил. К нему, вообще, много кто приходил. Здесь была и сводная сестра, и кузина, и Армин, друг его детства, и даже Жан. с которым они в университете постоянно цапались - но не было "Аккермана", как рассказала ему Ханджи. Это, вообще, было единственным, что она сказала. Про любые попытки разузнать больше о своем, как оказалось. нчальнике женщина смущалась и якобы незаметно переводила тему. О личности загадочного посетителя Эрену оставалось лишь догадываться, но, впрочем, не то чтобы он слишком сильно ломал над этим голову.
А потом, после выписки, он пошел на бывшее место работы. Сначала, конечно, вместе с Микасой они зашли к нему на квартиру и прибрались как следует - дом пустовал почти два месяца, и все покрылось пылью, даром что крыс или тараканов не было. А затем Эрен громко, во всеуслышание заявил, что хочет дойти до полиции. И абсолютно точно не понимал, почему все так паникуют из-за этой безобидной идеи. И пошел - под присмотром все той же Микасы.
Понимание пришло у дверей.
Йегер просто стоял у входа и невидящим взглядом пялился на здание. Руки сами сжимались в кулаки, до крови впиваясь в ладони, пульс с дыханием учащались, а мигрень нещадно терзала его и без того бедную голову. И сознание было где-то на грани истерики, и хотелось упасть на асфальт, бить по нему кулаками, сдирая кожу, мешая алую кровь с придорожной пылью. Хотелось бежать, не оборачиваясь, бежать без оглядки - но вместо этого он просто продолжал стоять, не смея даже пальцем пошевелить.
Как там говорил ему доктор? Посттравматический стресс? Лучше не сталкивать его с раздражителем? Что ж, видимо, Эрен собственоручно сделал это. И, кажется, никто не спасет его от этой раззвергнувшейся впереди бездны.

+1

7

Леви довольно давно начал подозревать, что чудес просто напросто не бывает. Окончательно он в этом убедился месяц назад, в тот злополучный день, когда потерял почти всех своих сослуживцев. Но уверенность в том, что не только понятия «чудо» не существует, но и удача давно повернулась к нему тем самым местом, насмешливо посмеялась, и ушла куда-то далеко, пришла именно сейчас. В этот самый чертов момент. Когда чертов сопляк с этой своей виновато-неловкой улыбкой сообщил о том, что не помнит его. Слова Эрена настолько обескуражили Леви, совсем недавно бывшего таким радостным от того, что мальчишка наконец-то очнулся, что он некоторое время просто стоял в какой-то даже чересчур интимной близости к кровати больного, просто смотрел на Йегеря своим пристальным взглядом, просто молчал. Честно, он не представлял, как именно выглядит в этот момент. Привычно суровым? Спокойным? Флегматично-равнодушным? Наверное, внешне он был абсолютно таким же, каким и пару минут назад. Чего нельзя сказать о его внутреннем состоянии. Нет, в нем не бушевал ураган ярости, его не сковывало страхом или отчаянием. Он просто… не чувствовал ничего. Как если бы был человеком, который попал в арктическую пустыню и медленно, но уже довольно долго замерзал. И сил на то, чтобы хоть что-то почувствовать уже совсем не осталось.
- А как тебя зовут-то?- спросил Эрен, все также улыбаясь. Аккерман долго пытался осмыслить вопрос парня, смотря в окно и с абсолютным равнодушием отмечая, что на небе собираются тучи, и совсем скоро должен пойти обещанный прогнозом ливень.
Наконец, он фокусирует взгляд на Йегере. Точно, вопрос.
- Леви, черт тебя дери. Голос не слушается, капрал говорит еле слышно и как-то хрипло. Видимо, это какой-то изощренный способ садизма, издевательство или насмешка судьбы: у него спрашивает имя тот, кто не так давно признавался ему в своих чувствах, и кого сам Аккерман, видимо, оценил слишком поздно. Он еле сдерживается от того, чтобы рассмеяться.
Кажется, Эрен хочет спросить что-то, но внезапно Леви понимает, что не выдержит в палате больше ни минуты. И он, не сказав ни слова, стремительно уходит, оставляя позади ничего не понимающего мальчишку.
Путь из больницы на улицу в его памяти не отложился. Кажется, он кого-то сбил у входа, но, не обращая внимания на такую мелочь, продолжил свое бегство. Свежий ветер, какой бывает только перед дождем, немного остудил его голову и привел мысли в подобие порядка. Он внезапно понял, что выход на работу сразу после выздоровления был ошибочным, слишком ошибочным и поспешным. Он устал. Просто устал и не хочет видеть всех этих мерзких людишек, снующих туда-сюда по участку, обсуждающих свои мелкие проблемы, кидающих на него эти до тошноты противные взгляды. У него нет сил на то, чтобы писать отчеты, вводить в курс дела новоприбывших сотрудников, делать вид, что он в норме, все в порядке, он все забыл. И это совершенно точно не он яростно отгоняет всех, кто посягает на стопку книг Гюнтера, хочет выкинуть когда-то забытый Эрдом плащ, пытается передвинуть картины, которые Петра зачем-то повесила в общей комнате отдыха, что-то говорит по поводу абсолютно нелепых чашек, принесенных Оуро, которому надоели одноразовые стаканчики... Это совершенно точно не он по старой привычке готовит на всех кофе, а после, в очередной раз осознав, что они уже никогда не посидят с ним за обеденным столом, еще долго-долго стоит над посудой с напитком, не обращая внимания, что он уже давно остыл.
Ноги сами несут его в участок. Там он, не говоря ни слова, отдает начальству заявление на двухнедельный отпуск и, даже не удостоверившись, дали ему разрешение или нет, уходит из здания. Как раз в это время на нагретый за день асфальт начали падать первые капли дождя, но Аккерману было плевать на капризы погоды. Он, совершенно опустошенный, медленно брел домой. По пути он зашел в небольшой магазинчик и купил внушительных размеров пакет самого разного пойла. Минут через десять дверь в квартиру была закрыта, и Леви, промокший до нитки, даже не переодеваясь, пошел в зал, оставляя по всему коридору мокрые следы и лужи, от которых в обычное время его бы скрутило желанием начистить все до блеска. Мужчина выставил все бутылки на кофейный столик и стал пить, даже не утруждая себя мыслью, что хорошо бы найти бокал и чего-нибудь поесть.
Часам к трем ночи Аккерман был вусмерть пьян, что наравне с наплевательским отношением к чистоте было для него также не характерно. Напротив, мужчина имел репутацию человека, которого просто невозможно перепить. Видели бы меня все эти люди сейчас. Он смеется с каким-то булькающим звуком, откидывается на спинку кресла и засыпает.
Каждый последующий день его незапланированного отпуска проходил по одному сценарию: пробуждение, жуткое похмелье, поход в магазин в состоянии полубреда, опустошение полки с алкогольной продукцией, дом, снова выпивка, сон… Кажется, кто-то названивал ему на телефон, причем не один раз, но Леви, которого начал раздражать звук входящего, просто закинул устройство куда-то за шкаф, где его было практически не слышно. Результат столь необдуманного поступка последовал если не мгновенный, то довольно быстрый: буквально на следующий день пришла Зои, пару дней назад вернувшаяся с семинара, которым она прожужжала другу все уши. Квартира, всегда чуть ли не глаз режущая своей аккуратностью и чистотой, ужаснула даже такую неряху, как Ханджи: повсюду пустые бутылки, какие-то пакеты, посуда. А в середине этого безобразия восседал Леви (кажется, на нем была все та же одежда, что и в день похода к Эрену), хрипло просящий воды. Первым, что сделала аномальная, оценив ситуацию, было открытие окон в целях «проветривания этой богадельни», как она сказала. Потом под протестующие возгласы Аккермана были отправлены в дальнее плавание все остатки пойла. А после подруга устроила ему такую выволочку, что вмиг протрезвевший Ривай пожалел, что не умер от отравления или еще чего-нибудь до ее прихода. От слов Зои не было обидно. Наоборот, мужчине стало стыдно за то, что расклеился как последняя тряпка. Чуть позже, вычищая квартиру от остатков хлама, он решил, что ему было вполне достаточно этих почти двух недель срыва, и пора бы уже приходить в себя, жить дальше, работать, может быть даже попытаться забыть Йегеря… Забыть Йегеря?...
План, может быть, был весьма неплохой, вот только лохматая макушка этой ходячей проблемы никак не хотела выходить из головы капрала. Да и как вообще можно перестать думать о ком-то, если он тут как тут, практически выздоровевший, приходит в участок без веской причины?
В тот день у Аккермана как раз выдался довольно свободный денек, так что он с чистой совестью решил не пропускать обед, дописывая один из накопившихся за время его «отпуска» отчетов, а прогуляться до любимой кофейни. И мальчишка был последним, кого он ожидал увидеть сейчас у входа в участок. Одного взгляда на него хватило, чтобы сердце забилось чаще, а после тут же споткнулось, пропустив удар.
- Эрен? Он был совершенно не в порядке. Нет, в физическом плане он явно быстрыми темпами шел на поправку – уже не было всей этой кучи бинтов и повязок. А вот в душевном… Кажется, Зои обмолвилась Леви о посттравматическом стрессе, последствия которого мужчина видел собственными глазами. Йегер стоял, не в силах шевельнуться, его руки мелко дрожали, а дыхание стало рваным и судорожным. Просто смотреть невыносимо, и Леви в пару шагов преодолевает разделяющее их расстояние и обнимает мальчишку. Он что, один пришел? Ривай переводит взгляд чуть в сторону и видит фигуру спешно удаляющейся в сторону магазина Микасы. За водой, может быть? Мальчишка все еще не может нормально дышать, и капрал, пытаясь как-то успокоить, притягивает еще ближе, так, что чувствуется запах шампуня бывшего подчиненного, гладит по спине рукой, попутно пытаясь другой разжать его кулаки. Наверное, со стороны выглядит слегка нелепо и неловко, но для Аккермана, который отродясь не умел утешать людей, и это большой прогресс. Шшшш, все хорошо, слышишь? Успокойся, ты в безопасности, Эрен. И почему-то самому Леви так невыносимо спокойно в этот момент, что хочется стоять тут вечно, не обращая внимания на прохожих.

+1

8

Эрен слышит, как кто-то зовет его со стороны, но голос вовсе не кажется ему знакомым. Эрен чувствует, как кто-то трясет его за рукав, но рука как будто и не его вовсе. Эрен видит Микасу, которая обеспокоенно пытается преградить ему вид на полицейский участок, но картинка уже четко отпечаталась в сознании, выжигаясь на сетчатке глаза, не давая так просто себя забыть. Его трясет, он не помнит, как правильно дышать, и все, что удается парню - это рваные вдохи и выдохи, которые больше напоминают предистеричное сознание. Он никогда бы не подумал, что такое действительно бывает - когда тебя, словно в дурацкой мелодраме, засасывает в небытие, когда есть только ты и это чертово здание, из-за которого так невыносимо болит голова и хочется умереть прямо здесь, на этом самом месте. И на секунду Йегер действительно думает о том, чтобы сдаться. Прекратить бороться, опустить руки и дать этой безграничной боли поглотить себя целиком. Зачем бороться, если он все потерял? Если он потерял не только друзей, которые когда-то у него были и которые отдали жизнь ради себя, но потерял свою сущность?
И чьи-то теплые руки, прижимающие его к себе, не дают сделать того, о чем бы он потом начал жалеть. Паника все еще охватывает его, но потихоньку начинает отступать перед куда более сильными ощущениями. Эрен не знает, что это, он забыл, как называется это чувство, но он чувствует себя в безопасности и знает, что эти самые руки ни за что его не отпустят. В воздухе повис запах какого-то цветущего дерева, а на языке застряло какое-то слово, которое он знал, но забыл. "К", "к", какие слова есть на "к"? Клавиатура, Корея, кимоно, кокосы, каток, комиксы, картины, все не то, совсем не то. Он не знает, он не помнит, но это слово важно, оно настолько важно, что вновь становится трудно дышать, когда он пытается вспомнить, а внутри что-то сжимается от безграничной, острой тоски. Эрен не хочет думать об этом, по крайней мере не сейчас, когда эмоции, нахлынувшие вместе с воспоминаниями, отошли на дальний план, затаившись где-то глубоко в его душе. Парень просто поддается теплу, что обволакивает его с тихим шепотом, твердящим. что он в безопасности, и почему-то беспрекословно верит этому голосу, склоняя голову и утыкаясь лбом в плечо. Он закрывает уставшие глаза...
... а когда открывает и поднимает голову, как со сна, оглядываясь по сторонам - понимает, что обнимает того самого Леви Аккермана, что, казалось бы, так давно приходил к нему в больницу, чтобы потом уйти и не возвращаться.
- А-а, - парень со смущением отшатывается от своего спасителя, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Еще бы, он ведь только что... Со своим бывшим начальником... Да еще и парнем... Микаса, подоспевшая из магазина с бутылкой воды, кажется, думает о том же - если судить по ее мрачному лицу и напрягшейся позе. - Простите, я, мне... Мне не стоило сюда приходить, я должен был понять, что это плохая идея и ни к чему хорошему это не приведет.
Микаса наконец-то понимает, что должна что-то сделать, пока не стало слишком поздно, и кидается к Эрену. От ее мельтешения вокруг у парня начинает кружиться голова, и он покорно принимает бутылку из ее рук, лишь бы только она не так сильно переживала за него. Да, надо думать, что он довольно сильно заставил ее напрячься этим своим внезапным приступом паники. Ноги сами несут его вслед за заботливой сводной сестрой, и, когда до Йегеря доходит, что он, вообще-то, даже не поблагодарил своего "спасителя" - они уже далеко от полицейского участка. И почему-то ему кажется, что Аккерман все еще стоит там и смотрит вдаль.

Эрен рассеянно взглянул на календарь в телефоне. Надо же, он и забыл, что прошел целый месяц. Месяц с его попытки прийти в полицейский участок и начать все сначала - или месяц с начала его новой жизни? Почему ему так сложно разграничить эти два события? Сейчас, смотря в окно на проезжающие мимо машины, он не мог поверить, что когда-то его жизнь будет такой. Это ужасно - помнить все и в то же самое время - не помнить ничего. Йегер чувствовал себя так, будто заново родился после того происшествия. Новая работа, новые друзья, новый дом и, конечно же...
- Э-эре-ен! - маленькие теплые ладошки накрыли его глаза, и парень улыбнулся, касаясь запястьев девушки. Ее кожа всегда такая мягкая и светлая, будто у маленького ангела. Да и, вообще, Криста им и была - самым настоящим ангелом. - Прости, что опоздала, я как всегда!
- Все нормально, - он не мог отвести взгляда от этой квинтэссенции доброты и очарования. Девушка, казалось, светилась изнутри, излучая только самые хорошие эмоции - и Йегер до сих пор не мог поверить, что они правда вместе, что это все вовсе не дурацкий сон. Он слишком боялся проснуться. - К тому же я и сам пришел не так уж давно. Ты ничего не пропустила.
Парень никогда не следил за ходом времени, пока проводил время с Кристой. Беседа с ней ему давалась легко, он чувствовал себя комфортно, а самое главное - девушка ни разу не посмотрела на него с этой отвратительной жалостью в глазах. Никогда. Все, даже Микаса и Армин смотрели на него этим взглядом, за что порой ему хотелось ударить лучших друзей. Криста же была совсем иной, будто не из их мира. Впрочем, все это все равно казалось ему слишком ненастоящим. Что-то было во всем этом, что-то, что преображало картину счастья, превращая ее в наигранную сцену из довольно искусно поставленной театральной постановки, которая заслуживала бы и Бродвея. И чем больше он хотел избавиться от этого чувства - тем больше оно завладевало им.
Когда Криста отошла в дамскую комнату, Эрен вновь углубился в свои мысли, посматривая на мелькающих за окном кафе людей. И даже не заметил, как место напротив его вдруг оказалось занятым. Парень поднял глаза, чтобы сказать, что он не один - и губы его сложились в немое "о".
Напротив, с самым что ни на есть незаинтересованым видом сидел Аккерман собственной персоной. Человек, которого он ожидал увидеть когда-либо еще меньше всего. Человек, который знал о его прошлом все, но не желал делиться с этим.
- Леви! Приятный сюрприз! Вы здесь один? - парень приветливо улыбнулся мужчине, понимая, что весь трепет перед собеседником и чувство вины, которые он испытывал со времен той сцены в больнице, ушли. Просто пропали, оставив лишь вежливое равнодушие и отстраненное дружелюбие.

+1

9

He took my heart, I think he took my soul.
Леви не был уверен, стояли ли они вот так посреди улицы пять минут или час – окружающее в какой-то момент исчезло для него, а все внимание сфокусировалось на парнишке, уткнувшемся в его плечо, все еще дрожавшем, но постепенно успокаивающемся.
Разрушил идиллию сам Эрен, неожиданно отошедший от шока и теперь виноватым голосом пытающийся извиниться перед Аккерманом за явно смущающую его ситуацию. Мужчина хочет заверить его, что все в порядке, и в подобной реакции нет ничего постыдного или неправильного. Он не хочет отпускать Йегеря, жаждет поговорить с ним хотя бы еще десять минут. Он все еще надеется, что бывший подчиненный его вспомнит, что все будет как прежде, что Эрен вернется в участок, будет докучать ему своими бесконечными «капрааал!», крутиться под ногами и мешать дописывать очередную кипу бумаг. Но, главное, всегда будет рядом, где он, Леви, сможет приглядывать за ним. Аккерман уже было открыл рот, чтобы предложить Йегерю пройтись до ближайшей кофейни, когда из ниоткуда, словно черт из табакерки, выпрыгнула проклятая Микаса. Ривай с все нарастающим недовольством следил за тем, как девушка волчком крутилась вокруг его бывшего подчиненного, предлагая воду и интересуясь его самочувствием, а после и вовсе уводя его прочь. Мужчина с сожалением наблюдает за все удаляющейся спиной Йегеря. Даже не обернулся
Он все еще стоит какое-то время, бесцельно смотря на полупустую дорогу, а после, ухмыляясь, бредет обратно в участок, совершенно забыв о том, что планировал пообедать. Глупый ты, Аккерман. Пора бы уже понять, что ни черта уже не будет как прежде.
Отдел встречает его настолько необходимой сейчас тишиной, что Леви благодарит всех богов за то, что почти все его сотрудники предпочитают обедать все офиса. Все, кроме нее, пожалуй. Мисс Питерс с первого дня работы зарекомендовала себя ни в меру любопытной и пронырливой особой, что, признаться, временами доводило мужчину до ручки. Вот и сейчас подчиненная в очередной раз полезла не в свое дело.
- О, мистер Аккерман! Я случайно увидела вас в окно. Скажите, это ведь был тот самый парень, что тоже выжил? Тот самый Йегер?
- Больше нет,- с горечью проговорил Леви,- Возвращайтесь к работе, Питерс. Если бы он оглянулся, то увидел крайне удивленное лицо девушки: ведь ее впервые не отчитали за свои неуместные вопросы. Но ему сейчас, откровенно говоря, было наплевать. Единственное, чего хотелось – это тишины и покоя собственного кабинета, в который он поспешил удалиться.
- Уже не тот самый,- повторил он сам себе, присаживаясь в кресло.

После той злополучной встречи прошел почти месяц. Справедливости ради стоит заметить, что на этот раз Аккерман не ушел в запой – здраво рассудив, что после попойки ему придется пережить еще одно нашествие Зои на его квартиру, оперативник решил ограничиться дополнительными сменами в участке. Он работал на износ, стараясь забыться, выкинуть из головы все мысли об этом лохматом недоразумении, но, все же, хоть пару раз в неделю справлялся у подруги о делах и самочувствии ее брата. Та каждый раз неизменно качала головой и, отводя взгляд, повторяла, что у Эрена все хорошо. Леви подозревал, что Ханджи что-то от него скрывает, но выяснить, что же именно ему недоговаривают, не пытался. Потому что это бы снова испортило его приобретшую подобие спокойствия жизнь. Потому что так было легче и проще.
В один из дней, когда мужчина в очередной раз коротал время с кипой бумаг и пошатывался от усталости, в его кабинет зашел начальник. Сказав, что так больше продолжаться не может, и от работы без выходных Леви сляжет в больницу с переутомлением, Эрвин насильно вытолкал его из кабинета и отправил домой до «того дня, когда цвет твоего лица будет отличаться от мертвеца». Не то, чтобы Ривай был доволен таким раскладом, но высказывать что-то Смиту, который уже принял решение, было бесполезно.
На следующий день он впервые за этот год выбрался в парк. Аккерман любил подолгу сидеть на лавочке около небольшого прудика, а после заходить в кафешку неподалеку. Он повторял этот путь во время каждой из своих редких прогулок, и сегодня также ничто не помешало исполнению этого своеобразного ритуала.
Силуэт Йегеря он узнал издалека – эти всклокоченные волосы и все еще не до конца ушедшую угловатость он бы не перепутал ни с кем. Он будто специально оказывается там, куда я люблю бывать. Леви проклинает очередную насмешку судьбы. Кажется, так и будем встречаться в самых неожиданных местах.
Он подходит к столику, за которым сидит мальчишка, занимает свободное место и какое-то время наблюдает: Эрен, глубоко ушедший в собственные мысли, не сразу замечает чье-то присутствие рядом с собой.
- Леви! Приятный сюрприз! От равнодушно-дружелюбной улыбки в груди капрала что-то защемило. Может быть другие люди и принимали это за искренность, но Аккерману, который все еще помнил, как Эрен улыбался ему раньше, эта дань этикету и вежливости причиняла физическую боль. Чужой. Вот кем я теперь стал для него.
- Здравствуй, Эрен,- мысленно Ривай сам себе выдает медаль – его голос наполнен обычным равнодушием, хотя прямо сейчас хочется совершенно другого,- давно не виделись.
Пока мужчине приносили заказ, Йегер успел завалить его потоком какой-то совершенно ненужной и отвлеченной информации. Он даже успел услышать о приближении совершенно не интересующего его молодежного фестиваля и повышении платы за общежития, но не услышал того, что было действительно важно: как Эрен живет? Где сейчас работает? Хорошо ли ему? Так много невысказанных вопросов вертелось у Аккермана на языке. Слишком много. Но теперь он никто – всего лишь бывший начальник, которому нет места в новой жизни Эрена
Мужчина думает о том, чтобы вежливо попрощаться и уйти, но какой-то внутренний мазохист не дает этого сделать, намертво приклеив пятую точку к стулу.
Впрочем, о своем решении остаться Леви пожалел практически в ту же секунду. Йегер как раз был на середине какого-то весьма безынформативного рассказа, когда к столику подошла миловидная блондинка.
Вот и сбылось то, чего оперативник опасался с того самого момента, когда узнал, что Эрен его не помнит. Он убийственным взглядом осматривал ту, кого мальчишка только что представил как свою девушку, и с каждой секундой отчаивался все больше и больше. Он понимал, что, к сожалению, никогда не сможет сравниться с этой Кристой. Не сможет предложить Йегерю того, что может предложить она. Разве можно сравнить похожую на ангела девушку, наверняка идеальную во всем, и его – угрюмого и грубого трудоголика с манией чистоты? Нет, совершенно не сравнимо.
Эрен все продолжал и продолжал говорить о своей девушке, заставляя капрала медленно закипать. Заткнись. Просто заткнись, Эрен. Замолчи, черт тебя дери!
- Леви? Леви, вы в порядке?
Он и не заметил, что сжал чашку с такой силой, что она раскололась.
- Ох… прошу прощения. Стоит вспомнить о количестве накопившихся отчетов, что руки сами собой что-то ломают. Кхм, - он несколько неловко вскидывает руку с часами,- пожалуй, мне пора. Всего хорошего, Йегер. Он оставляет на столе деньги за разбитую чашку и стремительно уходит.

Встречи с Эреном в последнее время явно не привносят в его жизнь ничего хорошего. Так думает Аккерман в очередной раз за прошедшие пару недель после их встречи. Абсолютно ничего. Лишь делают более хмурым и отвратительным. Причем, Ривай процентов на восемьдесят уверен, что его мнение поддерживают практически все окружающие. Даже Зои что-то все реже заглядывает… Все же надеюсь, что у нее накопилось дел, а не я перешел на новый уровень невыносимости. Кстати о делах
Он кидает взгляд на часы: цифры давно перевалили за семичасовую отметку, и в офисе не осталось практически ни души. Разве что дежурный где-нибудь спит. Леви как раз хотел отправиться домой, когда один из сослуживцев попросил съездить на вызов. Обычно Аккерман не занимался подобным, но ввиду отсутствия свободных людей нехотя согласился.
Жертва предполагаемого ограбления встретила его в каком-то сомнительного вида отеле. Знаете, из тех, в которых либо живут очень бедные, либо берут номера на одну ночь.
- Мистер, вы в порядке? Сможете идти? Леви как раз закончил заполнять протокол и теперь вопросительно смотрел на парнишку лет двадцати трех. Вот же неудачник. Мало того, что обокрали, так еще и неплохо приложили ногами.
Получив отрицательный ответ на свой вопрос Аккерману ничего не осталось, как поддерживать потерпевшего, чтобы тот ненароком не свалился.
Они как раз вышли из отеля, когда рядом нарисовался (кто бы сомневался) Эрен собственной персоной. Если бы Леви умел краснеть, то непременно залился бы краской от осознания того, как сейчас выглядит со стороны: он, придерживая за талию парня, выходит из сомнительного отеля поздним вечером. О чем вы, совершенно никакой двусмысленности. О, черт. Почему-то сейчас появление этого ходячего недоразумения совершенно не обрадовало.
- Знаешь, Эрен,- он, даже не поздоровавшись, перебивает уже начавшего что-то говорить парня,- с удовольствием бы с тобой пообщался, но у меня нет на тебя времени сейчас. И он уходит, совершенно не замечая возмущенного выражения на лице мальчишки.

Отредактировано Vincent Abercrombie (2015-07-02 11:43:49)

+1

10

Леви здоровается с ним. И все.
И Эрен не может понять, почему вдруг замирает, будто спотыкается, и молча смотрит на мужчину. Без стеснения, смущения и даже не безразлично, нет - его взгляд на редкость задумчив. И, кажется, это разочарование только что промелькнуло на его лице? Равнодушие бывшего начальника не должно его задевать, все давно в прошлом.
Тогда почему ему хочется вскочить с места и бежать, далеко, как можно дальше от этого пронзительного взгляда серых глаз?
Однако замешательство Эрена длится недолго - и вот он уже меняется в лице, за одно мгновение превращаясь обратно в веселого и приветливого юношу. Он что-то рассказывает Аккерману, о чем потом, наверное, и не вспомнит. Рассказывает о самых обыденных и скучных вещах, о которых только может, и совершенно не контролирует этот непрекращающийся поток слов.  Рассказывает так, будто между ними никогда и не было никаких деловых или дружеских отношений, будто они только сейчас встретились впервые. И не замечает, как постепенно накаляется обстановка между ними.
А потом подходит Криста, и Йегер, кажется, даже удивлен ее приходу. Она удивлена не меньше, неловко переводя взгляд с Леви на своего молодого человека, и Эрен скорее неосознанно, чем намеренно, обнимает ее за талию. Он знакомит девушку с Аккерманом, и она улыбается, улыбается так приторно и сладко, что воздух кажется сладким сиропом, и Йегер абсолютно точно не понимает, почему вдруг чашка в руках Леви трескается, а он сам, снисходительно извинившись, покидает парочку.
И, конечно же, ему не хочется думать, с чего это вдруг на душе становится невыносимо тошно, что хочется головой стучаться об столешницу под недоуменные взгляды окружающих. И это будет больно, несомненно, да вот только почему-то лучше страдать от боли, чем от тоски в сердце.

Они больше не виделись. Две недели, три? Эрен не считал. Точнее, пытался - он сбился на шестнадцатом дне, когда вдруг осознал, что, вообще, ведет счет. Тогда он громко чертыхнулся и даже разбил чашку, пытаясь что-то вспомнить. После понадобилось три таблетки обезболивающего и еще две - успокоительного, чтобы забыться крепким сном.
В последнее время он часто принимал снотворное, ведь только оно позволяло не видеть сны. Йегер не помнил их. Парень даже не мог назвать их цельной картинкой. Все, что ему виделось - размытые, нечеткие пятна, обрывки слов, тени, преследующие его. куда бы он не пошел, и тяжесть в груди, будто на него давили сотни невидимых рук.
И крик, отчаянный, зовущий на помощь, принадлежавший не иначе как мученику.
Криста не раз говорила ему, что он кричит во сне. Она часто оставалась ночевать у него дома, хотя они никогда не доходили дальше поцелуев. Йегер просто не мог заставить себя прикоснуться до девушки так, словно она принадлежит ему - а та лишь грустно улыбалась, разочарованно вздыхая, и переводила беседу. Криста всегда была рядом, поддерживая и успокаивая - и в то же самое время Эрен понимал, что это все неправильно. Неправильно, черт подери.
Еще он плакал. Точнее, он был уверен, что очень много плачет во сне, хотя каждый раз после пробуждения и щеки, и подушка были абсолютно сухими, однако он не мог говорить об этом. Ни с девушкой, ни с сестрой, ни с лучшим другом. Потому что он и сам не понимал, что происходит, и желал лишь одного - поскорей бы все закончилось.
Что нужно сделать для того, чтобы снова начать спать спокойно?
Что?
Успокаивала его только уборка. Йегер заметил за собой привычку убираться в квартире через день только сейчас, хотя, по словам окружающих, он увлекся этим делом еще пару месяцев назад. Парень не понимал, почему, но запах моющих средств, ощущение мокрой тряпки в руках, наконец, чистота его успокаивали. Однажды Ханджи, в очередной раз решившая навестить горе-кузена, очень громко удивилась такой чистоте и спросила, с чего это вдруг ее неряха стал таким чистюлей.
Эрен готов был поклясться чем угодно, что видел непроходимую печаль в глазах сестры, когда отвечал, что не знает.

В тот вечер они поругались. Хотя на ссору это было мало похоже - он даже не удивился предложению Кристы расстаться и остаться друзьями, как было раньше, и лишь слабо улыбнулся. Такая ситуация была наиболее подходящей. Эрен, вечный мученик, с головными болями и отсутствием прошлого, явно не заслуживал, чтобы такой ангел томился вместе с ним. Они быстро пришли к согласию, и Йегерю даже не стало невыносимо печально или грустно. Скорее, обидно - за то, что он такой идиот и не сделал этого раньше.
Позже парень вышел на улицу подышать свежим воздухом и прочистить мозги. Ну и, конечно же, проводить Кристу до такси, ведь она забрала все свои вещи и не могла одна донести тяжелый чемодан до такси. Эрен провожал уезжающую машину взглядом и зачем-то на автомате пошел в противоположную сторону, кутаясь в пальто. Холодало. Скоро осень разыграется в полную силу.
Силуэт двух мужчин не смутил его, пока в одном из них Йегер с удивлением не узнал Леви. Он просто остановился посреди дороги, прослеживая взглядом путь бывшего начальника от постороннего отеля в его сторону, прежде чем рвануть навстречу. Он так хотел поговорить, так хотел сказать Аккерману, что с ним творится что-то не то, так хотел поделиться...
Совершенно неудивительно, что после всех его эгоистичных выходок полицейский просто взял и ушел от него, отделавшись грубой фразочкой. Совершенно неудивительно, что Леви, давно ставший для него чужим, предпочел ему компанию другого. Совершенно неудивительно, что сейчас они разойдутся в разные стороны, вероятно, в последний раз увидившись друг с другом.
Тогда почему он буквально слышит хруст, с которым его сердце разбивается на мельчайшие осколки?
Почему так хочется упасть на асфальт и кричать, рвать и метать, цепляясь за истерику как за возможность забыться?
Почему ему так хочется умереть?

Эрен не помнил, как дошел до дома. Не помнил, как достал ключи, как открыл дверь, как разделся. Он не помнил, как дошел до кухни. И абсолютно точно он не помнил, как упал в обморок, хватаясь за голову, раздираемую от ужасной боли.
"Они идут вместе по узкому коридору полицейского участка, и он как бы невзначай касается запястья Аккермана, тут же отдергивая свою руку и стремительно краснея до кончиков ушей. Он такой маленький, Леви, значительно ниже Эрена, однако парень прекрасно знает, что скрывается за этим наружным бессилием. Он не сомневается, что его уделают в пух и прах, посмей он хотя бы задуматься о том, чтобы обнять со спины вечно хмурого начальника, однако в один момент срывается и все-таки порывисто касается Леви, чувствуя, как напрягаются мускулы под его руками."
Тогда он отделался больным копчиком и двумя днями беспрерывной работы над скучными бумагами.
"Он приносит чай в кабинет, сосредоточенно пытаясь не уронить его прямо на Аккермана. Тот смотрит на парня своим фирменным безразличным взглядом, однако принимает чашку из рук "маленького отродья", как всегда перехватывая ее на свой манер, и говорит сухое спасибо. И этого достаточно, чтобы заставить его улыбаться как полнейшего идиота, потому что кому, как не ему, знать, как редко говорит Леви кому-то "спасибо"?"
Тогда он впервые подумал, что влюблен, иначе как объяснить то бешеное серцебиение в груди?
"Он стоит смирно, словно солдатик, вытянув руки по швам, пока Аккерман смотрит на него сверху вниз даже не презрительно, а выжидающе и раздраженно. Он не может понять, с чего вдруг этот наглый мальчишка решил, что может так просто взять и остановить его, не давая выйти из кабинета и переграждая дверь. "Не слишком ли много он себе позволяет", - явно читается на лице у Леви, и Эрен заставляет себя поторопиться со словами, которые тщательно продумывал вот уже столько дней, выжидая подходящего момента, раз за разом представляя себе этот миг, когда скажет ему. скажет ему эти три слова, мучившие юнца так долго...
- Я люблю вас, капр...!"

Йегер тихо шепчет что-то в темноту, приходя в себя на полу собственной кухни. Он протягивает руку, словно пытаясь схватить мимолетное видение, которое видел только что, и вдруг понимает, что картинка расплывчата, а по щекам текут друг за другом слезы.

Он лежит на полу еще секунду, две, три. Лежит, пытаясь прийти в себя - и вдруг вскакивает, словно ошпаренный. Ему хочется кричать, вопить во всю глотку, но он лишь молча выбегает из квартиры, даже не взяв с собой пальто. Эрену наплевать, заболеет он потом или нет, плевать на то, что он не закрыл за собой дверь в квартиру, плевать на все, абсолютно на все. Сейчас перед ним лишь одна цель - добежать до этого гребанного полицейского участка, который наверняка уже не работает, ведь кто в здравом уме будет оставаться там в такое время?
Лишь один человек, единственный, кто сейчас, нет, кто всегда нужен был Йегерю больше жизни.
В участок Эрен буквально влетает, не обращая внимания на спящего дежурного, на дикую боль в боку. Легкие режет от неожиданных нагрузок, и ему абсолютно точно на утро будет плохо. Вперед, направо, по узкому коридору, налево, в маленький закуток, чтобы оказаться прямо напротив двери в заветный кабинет. Она закрыта, но сквозь жалюзи видны проблески света, и Йегер распахивает ее, едва не вырвав из петель. Парня встречает недоуменный, злобный взгляд, и вот-вот Аккерман выскажет все, что наверняка накопилось в нем за эти долгие месяцы, однако запыхавшийся Эрен не дает ему этого сделать, прерывая любые возражения лишь одной фразой.
- Я... я всё... я всё вспомнил, капрал!
И в одно только слово он вкладывает столько любви, сколько не вкладывал никогда.

Отредактировано Clarence Gilmor (2015-09-13 01:25:01)

+1


Вы здесь » Everything we loved » Альтернатива » what am I without you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC